некоммерческий независимый интернет-проект
УДМУРТОЛОГИЯ
удмуртский научно-культурный информационный портал
главная страница
новости портала
поиск

наши проекты

Изучение
удмуртского языка


Удмуртские шрифты и раскладки

Первый
удмуртский
форум


Каталог
удмуртских
сайтов


Удмуртский национальный интернет

Научная
библиотека


Геральдика
Удмуртии


Сайт Дениса
Сахарных


обратная связь
благодарности

дружественные
проекты

Википедия
удмурт кылын


Научный журнал
«ИДНАКАР»


Магазин
«Сделано в Удмуртии»


Ethnic Radio

РуссоВекс

Книги Удмуртии –
почтой


Удмурт блог
Романа Романова


UdmOrt.ru

Ошмесдинь
научная библиотека

Сергей Белых

Отзыв на диссертацию
«Локальная удмуртская культура в эпоху постмодерна»

Комментарий. Данная публикация представляет собой написанный в 2005 г. отзыв на черновик диссертации, подготовленной в одном из подразделений Удмуртского государственного университета. Текст содержит ряд важных положений, ценность которых не ограничивается рамками рецензируемого исследования. Из этических соображений имя автора рецензируемой работы не раскрывается, и в публикуемом тексте замаскировано словом «автор» в угловых скобках.

Прежде всего, нужно отметить что данный отзыв носит предварительный и неофициальный характер. Поэтому он составлен мной в свободной манере без соблюдения некоторых формальных черт официальных отзывов.

На мой взгляд, заглавие диссертации не вполне соответствует её содержанию. Выражение удмуртская культура принято понимать как «культура удмуртского народа», а в работе речь идет о людях, фактах и процессах не только в культуре удмуртов, а в культуре всего многонационального народа Удмуртской республики в целом. Кроме того, автором затрагивается проблематика, относящаяся лишь к художественной культуре нашей республики. Для такого рода работы больше бы подходило название «Локальная художественная культура Удмуртии в эпоху постмодерна» или что-нибудь в этом же роде.

Во Введении автор, обозначая цель, задачи, объект и предмет исследования говорит исключительно о культуре Удмуртии, а не об удмуртской культуре. Налицо то же самое несовпадение названия и содержания диссертации. Кроме того, указывая на предмет исследования, автор говорит о «месте и роли культуры Удмуртии в русской культуре XX века» [л. 4]. Хотелось бы уточнить, что имеется в виду: культура русского народа или культура России?

Параграф 1.1. Главы 1 мне комментировать трудно, ибо я не специалист в области истории культуры и культурологии. Однако, некоторые замечания я все же сделаю. Во-первых, я не очень понял утверждения автора о том, что «молодежная контркультура 60–х годов XX века разрушила оппозицию элитарного и массового искусства» [л. 13]. На мой взгляд, это довольно спорное утверждение. Во всяком случае, хотелось бы увидеть какие-то доводы и некоторые пояснения автора по этому поводу.

Во-вторых, говоря о понимании мира как хаоса, города как чего-то огромного и страшного в произведения современных удмуртских литераторов-этнофутуристов [л. 17 и др.], на мой взгляд, неплохо было бы как-то акцентировать внимание на сельском происхождении этих литераторов, их затруднённой адаптации к городской среде.

Параграф 1.2. посвящен основным направлениям национальной политики России и Удмуртии. Автор порой употребляет новомодные термины, которые нуждаются в отдельном пояснении. Что, например, такое «деэтнизация» [л. 20]?

Автор говорит об особенно сложной этнокультурной ситуации у бесермян, «поскольку до сих пор не нашли более или менее удовлетворительного научного разрешения вопросы их этногенеза» [л. 25]. Возникает вопрос, какое отношение имеют к современным культурным проблемам бесермян вопросы их этногенеза? Я не вижу здесь связи.

Параграф 1.3. повествует о национально-культурных объединениях Удмуртии. Автор очень подробно останавливается на программных документах, фактах и сферах деятельности этих объединений, однако, почти никогда не высказывает своего личного отношения к этой деятельности, не пытается дать ее анализа, ограничиваясь лишь простым повествованием. Позиции автора здесь практически не видно. Это является, по моему мнению, самым серьезным недостатком параграфа.

Загадочной для меня является фраза автора «экологическая ниша удмуртского этноса достаточно сложна» [л. 51]. Если речь идет о природно-экологическом ареале проживания удмуртского народа, то, непонятно, в чем этот ареал так сложен по сравнению с «экологическими нишами» русского, татарского, марийского, чувашского, башкирского, коми и прочих народов России?

Более чем спорными выглядят утверждения автора о том, что «драк между удмуртами не бывает» [л. 52], что «на сегодняшний день заводских труб в Удмуртии больше, чем леса» [там же]. Автору следовало бы быть более аккуратной с такими сентенциями.

Интересной является попытка автора разобраться в особенностях социально-политического поведения удмуртской интеллигенции. <Автор> совершенно справедливо отмечает почти полное отсутствие среди удмуртской интеллигенции людей, способными быть настоящими лидерами национального движения, распространённость в удмуртской интеллигентской среде пессимистических настроений по поводу своего будущего и другие негативные особенности. Здесь, на мой взгляд, следовало бы добавить, что одной из важнейших причин всех этих и многих других негативных явлений в среде удмуртской интеллигенции является советская система предоставления всяческих льгот и квот для национальных кадров. В результате такой политики наверх пробивались не самостоятельные, сильные личности с ярко выраженными лидерскими качествами и прочими талантами, а послушные и почтительные мальчики и девочки, умевшие лишь нравиться начальству и часто никакими талантами не обладавшие. Вообще говоря, вся эта система советских льгот-квот способствовала усилению комплекса неполноценности у значительной части удмуртов, усилению антиудмуртских настроений у части неудмуртского населения республики и принесла куда больше вреда, чем пользы.

Довольно существенным недостатком параграфа 1.3. является то, что в нем рассматривается деятельность только удмуртских и русских национально-культурных объединений и практически ничего не говорится о деятельности других подобных организаций — татарских, в первую очередь, а также азербайджанских, марийских и т.д. Я бы порекомендовал <автору> обратиться за консультацией по вопросам, связанным с деятельностью национально-культурных организаций УР к людям, сведущим в этой области. Для примера назову Дениса Михайловича Сахарных.

На месте автора я бы вообще непременно уговорил Д. М. Сахарных лично ознакомиться с текстом диссертации и высказать свои замечания по её содержанию в целом, ибо рассматриваемая в ней тематика ему хорошо знакома и близка.

Глава 2 целиком посвящена тенденциям в литературе, музыке, изобразительном, театральном искусстве, кинематографе Удмуртской республики в конце XX века. Мне весьма сложно комментировать содержание этой главы, т.к. эти вопросы ближе и понятнее специалисту-искусствоведу, литературоведу, музыковеду, культурологу и т.п. Тем не менее, я попытаюсь сделать некоторые ремарки.

По моему мнению, автор употребляет термины вроде «финно-угорская музыкальная культура» совершенно неоправданно, т.к. невозможно найти что-то этнически общее в произведениях таких разных композиторов как Ян Сибелиус и Бела Барток [л. 87]. С таким же успехом можно говорить об «индоевропейской музыкальной культуре», сравнивая произведения Вагнера и Чайковского.

Мне бы очень хотелось услышать или увидеть объяснения по поводу такого странного, на мой взгляд, высказывания автора: «В то время как славянский мир стал распадаться, финно-угорский, наоборот, консолидироваться…» [л. 104]. Я просто не понимаю, о чём здесь идет речь, что автор хотел этим сказать.

Весьма неожиданным для меня стал перевод автором удмуртского слова айкай, как «радость, стремление к вечному обновлению» [л. 111]. Мне такой перевод этого слова неизвестен. Я далеко не знаток удмуртского языка, тем не менее, настоятельно рекомендую проконсультироваться по данному поводу у специалистов.

Ошибочным является и перевод удмуртского слова тылобурдо ‘птица’, которое автор считает этимологически восходящим к значению «огненное крыло» [л. 127]. В буквальном переводе тылобурдо означает нечто совсем другое – «пернатый-крылатый». Опять же можно посоветовать <автору> обратиться к специалистам по удмуртскому языку.

У меня вызывает некоторые сомнения репрезентативность предпринятого <автором> социологического опроса. Если она действительно поставила цель выяснить величину интереса населения республики к художественной культуре Удмуртии, то ей не стоило ограничиваться использованием в качестве респондентов только студентов УдГУ. Результаты такого опроса совершенно не могут отражать общую картину отношения жителей УР к её художественной культуре.

В целом же рассматриваемая автором проблематика представляется мне очень интересной, а её исследование выглядит весьма перспективным и многообещающим. Автору следует продолжить ее исследовательскую работу, и я уверен, что в скором времени её диссертация будет завершена. Львиную долю работы она уже сделала.



огнезащита металлоконструкций краской ОЗМП Triumf

Подпишись!
Будь в курсе новостей сайта «Удмуртология»
и других удмуртских интернет-проектов


Рассылки Subscribe.Ru Рассылки Yahoo!
Новости удмуртского
национального интернета



Новости удмуртского
национального интернета



URL данной страницы:
http://www.udmurt.info/library/belykh/postmod.htm


наш баннер
Udmurtology
каталоги
Rambler's Top100
Находится в каталоге Апорт
AllBest.Ru






WebList.Ru
 
Denis Sacharnych 2002-2009. Положение об использовании материалов сайта