некоммерческий независимый интернет-проект
УДМУРТОЛОГИЯ
удмуртский научно-культурный информационный портал
главная страница
новости портала
поиск

наши проекты

Изучение
удмуртского языка


Удмуртские шрифты и раскладки

Первый
удмуртский
форум


Каталог
удмуртских
сайтов


Удмуртский национальный интернет

Научная
библиотека


Геральдика
Удмуртии


Сайт Дениса
Сахарных


обратная связь
благодарности

дружественные
проекты

Википедия
удмурт кылын


Научный журнал
«ИДНАКАР»


Магазин
«Сделано в Удмуртии»


Ethnic Radio

РуссоВекс

Книги Удмуртии –
почтой


Удмурт блог
Романа Романова


UdmOrt.ru

Ошмесдинь
научная библиотека

Сергей Белых

К ВОПРОСУ О ФОРМИРОВАНИИ
ЕДИНОГО УДМУРТСКОГО ЭТНОСА

Комментарий.Статья суммирует наличествующие на сегодняшний день данные этнической истории относительно датировки и обстоятельств формирования единого удмуртского этноса.

Издано: Белых С.К. К вопросу о формировании единого удмуртского этноса // Российская археология: достижения XX и перспективы XXI вв. Материалы научной конференции, посвященной 75-летию со дня рождения В.Ф.Генинга. Ижевск, 2000.

Начальный этап формирования удмуртского народа относится ко времени (периоду) распада прапермской этнолингвистической общности – общности объединявшей этнических предков народов пермской группы уральской языковой семьи, члены которой говорили на общепермском праязыке – языке-основе, в результате развития которого сложились сегодняшние коми-зырянский, коми-пермяцкий и удмуртский языки. Конечным итогом языковой и этнокультурной дивергенции прапермской общности явилось сложение на ее основе трех современных пермских народов, в том числе и удмуртского.

Проблеме распада прапермской этнолингвистической общности на сегодняшний день в той или иной степени посвящено довольно значительное количество публикаций, к чему приложил руку и автор данного доклада. Вкратце ситуация здесь может быть обрисована следующим образом.

До сего времени в дискуссии по вопросам времени, причин и хода дивергенции прапермской общности активно участвуют, главным образом, представители двух ученых “цехов” – археологи и лингвисты. Причем их построения и выводы во многом серьезно расходятся между собой. Так, например, в определении времени распада прапермской общности расхождение между укоренившимися в археологии и лингвистике датировками составляет более чем 1000 лет. Среди археологов до сих пор, пожалуй, преобладает точка зрения о прямой связи распада прапермской общности на пракоми и праудмуртов с финалом так называемой ананьинской культурно-исторической общности в III в. до н.э. и сложением на ананьинской основе пьяноборской и гляденовской археологических культур, в носителях которых многие стремятся видеть предков соответственно удмуртов и коми.

В финно-угорском языкознании же давно утвердилось и стало по сути дела общепринятым положение, согласно которому распад прапермской общности тесно связан с проникновением в Среднее Поволжье во второй половине I тыс. н.э. булгар и сложением здесь первого в регионе государственного образования — Волжской Булгарии. Распад общепермского единства, таким образом, датируется временем около VIII-X вв. н.э. и объясняется предполагаемым переселением предков коми к северу, на Верхнюю Каму, Вычегду и Печору.

Причиной столь существенных расхождений во взглядах археологов и лингвистов на проблему распада прапермской общности следует признать отсутствие комплексного подхода к решаемой проблеме, опору почти исключительно на данные и выводы «своей» науки при, как правило, недостаточном внимании к материалам и достижениям смежных дисциплин. Именно этот недостаток взаимодействия между специалистами в разных научных областях и является главным препятствием для нормального, непредвзятого, всестороннего исследования данной темы.

Эти последние соображения в конечном итоге и побудили меня несколько лет назад предпринять свое собственное исследование проблемы дивергенции прапермской этнолингвистической общности, в котором я постарался свести выводы и достижения нескольких дисциплин (сравнительно-исторического языкознания, археологии, физической антропологии, этнологии и др.) воедино в рамках исторической модели процесса дивергенции данной общности. Основные положения и выводы этого исследования были мной обнародованы на нескольких научных конференциях, в публикациях в научной периодике [Белых 1995а, 1995б, 1995в, 1996, 1999], а также в кандидатской диссертации [Белых 1998].

В предельно сжатом виде концепция построенной исторической модели распада прапермского единства может быть изложена следующим образом:

1. Самые ранние этапы истории пермских народов в эпоху раннего железного века восходят к так называемой ананьинской культурно-исторической общности VIII-III вв. до н.э.

2. Далеко не все группы ананьинского и постананьинского населения явились прямыми языковыми (resp. этническими) и генетическими предками современных пермян. Имеются основания полагать, что лишь какая-то отдельная, возможно даже очень небольшая локальная группа, принадлежавшая к огромной и, вероятно, этнически неоднородной ананьинской культурно-исторической общности послужила основой для дальнейшего развития прапермского этнического социума.

Можно предполагать, что на протяжении своей многовековой истории прапермская общность претерпела сложную эволюцию. В ходе и итогах данной эволюции свою определенную роль сыграли и те прапермские племена, что явились прямыми языковыми и генетическими предками современных коми и удмуртов (эндопермяне, по терминологии В.В.Напольских [Напольских 1997]), и те пермские по языку группировки, что не оставили прямых языковых потомков, а рано отделившись в культурном и языковом отношении от эндопермян, были впоследствии ассимилированы либо последними, либо каким-то другим родственным или неродственным по языку населением (парапермяне), и те непермоязычные изначально группы, которые в конце концов усвоили пермскую речь и составили еще один важный компонент в истории прапермской общности – экзопермян. Исчезнув с исторической арены как таковые, парапермяне и экзопермяне, тем не менее, должны были оставить свой след в виде субстратных и суперстратных явлений в языках племен, ассимилировавших их, а также служили важным звеном в обеспечении ареальных и ареально-генетических связей между различными прапермскими группами и их соседями.

3. Финал ананьинской КИО отнюдь не означает конца прапермского единства, т.к. распад прапермской этнолингвистической общности произошел значительно позже, уже в эпоху средневековья и был, судя по всему, процессом весьма длительным, растянувшимся на многие века. Широко же распространенная в археологии точка зрения о прямой связи распада прапермской общности на пракоми и праудмуртов с концом ананьинской эпохи и сложением на ананьинской основе гляденовской и пьяноборской археологических культур (см. выше) не может быть принята по целому ряду очень веских причин и потому неминуемо должна быть наконец отставлена в сторону, как гипотеза, не выдерживающая никакой критики и представляющая сегодня лишь историографический интерес.

4. Наиболее вероятным кандидатом на роль археологического аналога прапермской (собственно говоря – эндопермской) общности в постананьинское время по-видимому следует признать гляденовскую археологическую культуру Среднего Прикамья (III в. до н.э – V в. н.э.) и следующие за ней прикамские культуры эпохи раннего средневековья – ломоватовскую, неволинскую и поломскую (V-IX вв.).

Близость трех последних культур, наряду с некоторыми данными пермского языкознания, позволяет заключить, что и в ломоватовскую эпоху распада прапермской (эндопермской) этнолингвистической общности еще не произошло. Тем не менее, возможно и даже вполне вероятно в этот период начало этнокультурной и, вероятно, языковой дифференциации различных частей эндопермского массива, вызванной их контактами с различными соседними этническими группами и различными суб- и суперстратными компонентами, участвовавшими в формировании тех или иных прапермских племенных групп.

5. С приходом в VIII веке в Среднее Поволжье булгар и последующим сложением Волжской Булгарии в жизни прикамских пермян происходят очень важные для их дальнейшей истории события. В период VIII-X вв. многие группы пермян мигрируют на значительные расстояния от своей исторической родины. Видимо, именно в это время часть эндопермян перебирается в бассейн р.Вычегды и некоторые сопредельные районы, чтобы в дальнейшем послужить основой для сложения различных групп коми-зырян. Оставшиеся на Верхней Каме эндопермяне стали основным компонентом для формирования коми-пермяцкого народа.

Еще одна часть эндопермских родоплеменных групп, возможно под булгарским принуждением или иным воздействием, переселяется на Нижнюю Каму, Нижнюю и Среднюю Вятку. Смешение и многовековое взаимодействие этой части эндопермян с местным постазелинским и другим населением, среди которого, вероятно, были и близкие по языку парапермские племена, привели в итоге к формированию удмуртского народа.

6. Результатом этих миграций стало то, что в начале II тыс. н. э. пермские племенные группировки расселились на огромной территории от Вычегды и Печоры на севере до Нижней Камы на юге, от р. Юга и Вятско-Ветлужского междуречья на западе до Урала на востоке. Бесспорно такое широкое расселение пермян не могло не вести к тому, что те их группы, кои проживали на разных концах общепермского этнического ареала, не имели прямых контактов между собой и все более отдалялись друг от друга в культурном и языковом отношении. Однако, любые соседние племенные группы пермян по-прежнему сохраняли тесные связи и максимальную близость друг к другу, говорили на максимально сходных диалектах. Таким образом, создалась ситуация, в которой общепермское единство перешло в качественно новую, финальную свою фазу – фазу диалектного и этнокультурного континуума (непрерывности в пространстве).

7. Данный континуум начал разрушаться под воздействием того обстоятельства, что приблизительно с XI-XII вв. северная и южная части общепермского этнического массива стали тяготеть к разным полюсам: северные пермяне (предки коми) все более и более интегрировались в социально-экономическую структуру сначала древнерусских княжеств, позднее – Московского государства, в то время как южные пермяне (предки удмуртов) оставались в сфере политического, экономического, культурного и прочего влияния тюркского мира. Окончательную же точку в разделении прапермян на пракоми и праудмуртов поставила христианизация предков коми в XIV-XV вв.

Крещение коми, которые и ранее культурно и политически тяготели к Руси привело к фактической интеграции зырян и пермяков в состав формирующейся великорусской народности и их окончательному обособлению от язычников-удмуртов, кроме прочего, еще и на конфессиональном уровне. Таким образом, период христианизации коми стал тем рубежом, после которого процесс распада прапермской общности стал необратимым и дошел до своего логического завершения.

С этого момента, казалось бы, можно говорить о рождении собственно древнеудмуртского или праудмуртского этноса. Однако, поступить так, значило бы чересчур упрощать ситуацию и повторить весьма распространенную в науке ошибку, в соответствии с которой процесс этногенеза представляется в виде непрерывной цепочки распадов и бифуркаций “материнских” этнических социумов на “дочерние”. Согласно таким воззрениям, картина сложения современных пермских народов выглядит очень и очень просто: прапермская общность вначале распалась на праудмуртскую и пракоми, затем пракоми разделились на пермяков и зырян, а праудмурты – на северных и южных удмуртов и т.д.

Данное ошибочное представление о сущности процесса формирования этнических единиц сродни бытующим, к сожалению, среди части археологов взглядам, по которым понятие народ, этнос жестко привязывается к понятию археологическая культура, т.е. каждый отдельный этнос объявляется носителем той или иной конкретной археологической культуры, причем каждому этническому образованию соответствует одна и только одна археологическая культура. Таким образом, процесс этногенеза также представляется в виде цепочки дроблений и бифуркаций, но уже не праязыковых общностей, а археологических культур. Отсюда и следует известная схема, по которой ананьино (прапермяне) в итоге разделяется на пьяноборье (праудмурты) и гляденово (пракоми).

Другой распространенной в среде археологов ошибкой является механический перенос в прошлое современной этнонимической номенклатуры, а именно применение названий современных народов для обозначения носителей тех или иных археологических культур. Так, например, сплошь и рядом носителей поломской и чепецкой культур именуют удмуртами, а иногда – коми-пермяками. Иначе как методологически некорректным этот прием назвать нельзя. Ведь в противном случае, мы с таким же успехом можем называть древних латинов, фалисков, осков и умбров итальянцами, племена баваров, франков, алеманнов и саксов средневековой Европы немцами, а уличей, древлян, полян и волынян украинцами.

Вообще, спор о том, было ли поломско-чепецкое население по национальности удмуртами или все же коми-пермяками, сильно напоминает мне кажущуюся с высоты сегодняшнего дня курьезной и забавной дискуссию, разгоревшуюся в славистике во второй половине XIX – начале XX вв. о том, каким же изначально по своей этнической принадлежности было население Киева, украинским или великорусским [см. Филин 1972:32].

Как мне представляется, процесс сложения удмуртского народа был также растянут на многие века и проходил одновременно, параллельно и, по сути дела, в тесной связи с процессом распада прапермской общности. Оказавшись в сфере политического, экономического, культурного доминирования вначале Волжской Булгарии, а затем Казанского ханства, южные пермяне – предки удмуртов – постепенно всё более обосабливаются от своих более северных сородичей – предков коми. По-видимому следует полагать, что первоначально праудмуртские родоплеменные группировки, будучи широко и дисперсно расселившимися на значительных территориях от Чепцы и Верхней Вятки на севере до Нижней Вятки и Нижней Камы на юге, политически были слабо связаны между собой.

По моему разумению, сегодня мы можем лишь очень предположительно говорить и рассуждать о причинах, ходе и хронологии консолидации этих родоплеменных групп в единую народность, ибо тема эта по сей день остается практически совершенно неразработанной и неисследованной. Естественно, было бы наивно полагать, что в такое исследование может быть произведено рамках настоящего доклада.

ЛИТЕРАТУРА

Белых С.К. 1995а. О времени и причинах распада прапермской этнолингвистической общности // Узловые проблемы современного финно-угроведения. Материалы I Всероссийской конференции финно-угроведов. Тезисы докладов и сообщений. Йошкар-Ола.

Белых С.К. 1995б. Фактор христианизации в этнической истории пермских народов // Коми-пермяки и финно-угорский мир. Тезисы докладов и выступлений на международной конференции в г.Кудымкаре 26-28 мая 1995 г. Сыктывкар.

Белых С.К. 1995в. Следы общепермского праязыкового континуума в удмуртском и коми языках // Финно-угроведение - № 2. Йошкар-Ола.

Белых С.К. 1996. Чудь в этнической истории пермских народов // Христианизация Коми края и ее роль в развитии государственности и культуры - т. 1. Сыктывкар.

Белых С.К. 1998. Пермские истоки этногенеза удмуртского народа (проблема распада прапермской общности) / Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук. Ижевск.

Белых С.К. 1999. К вопросу о локализации прародины пермян // Пермский мир в раннем средневековье. Ижевск.

Напольских В.В. 1997. Введение в историческую уралистику. Ижевск.

Филин Ф.П. 1972. Происхождение русского, украинского и белорусского языков. Историко-диалектологический очерк. Л.



ut-c.ru

Подпишись!
Будь в курсе новостей сайта «Удмуртология»
и других удмуртских интернет-проектов


Рассылки Subscribe.Ru Рассылки Yahoo!
Новости удмуртского
национального интернета



Новости удмуртского
национального интернета



URL данной страницы:
http://www.udmurt.info/library/belykh/formetn.htm


наш баннер
Udmurtology
каталоги
Rambler's Top100
Находится в каталоге Апорт
AllBest.Ru






WebList.Ru
 
Denis Sacharnych 2002-2009. Положение об использовании материалов сайта